Удивительно, пила она наравне со мной, но была гораздо трезвее. Все-таки странно устроен женский организм. Меня уже клонило ко сну, я с трудом сдерживал зевоту. Видимо, она это поняла.

- Господи, совсем я заболталась, иди спать, постель я тебе приготовила, вся правая сторона с тремя комнатами в твоем распоряжении. Если проснешься ночью, вино и вода в холодильнике, ауфидерзейн, двоечник.

* * .*

Проснулся я с первыми лучами в полной уверенности, что дом еще спит, но глубоко заблуждался. Моя "немка" безо всяких признаков похмелья уже потчевала куриц зерном и арбузными корками.

- А, проснулся, великий сыщик Пуаро, как головка? Бо-бо?

- У меня голова никогда не болит, я же дятел.

- Вот и у меня тоже, а то в холодильнике есть, можно полечиться.

- Потом, сперва я совершу утренний променад на море.

- Смотри, только долго не загорай, а то обгоришь и весь отпуск испортишь.

- Вас понял, к обеду буду.

- Что приготовить? Отбивные любишь?

- Конечно, если с кровью.

Когда я уже уходил, то на веранде столкнулся с дрожащим похмельным синдромом по кличке Шмара. Когда он наливал вино в пиалу, рука его дрожала, как сердце девственницы перед первым абортом.

- Здорово, Костя, - прохрипел он немыслимым профундо. - Отличное вино, холодненькое, будешь?

- Обязательно, только после того, как вернусь с моря, ждите и не ругайтесь.

- Ну, ты что, у нас такого нет.

До пляжа было не более километра, и пока я неспешной походкой курортника туда добрался, солнце уже полностью овладело землей. Минеральная вода, лимонад и вино продавались практически в каждом дворе. Надо ли удивляться, что мое брюхо очень скоро стало смахивать на бурдюк. В нем что-то булькало, урчало и даже попискивало. Искупавшись, я в полном изнеможении свалился на песок. Наверное, я уснул, потому что вкрадчивый незнакомый голос заставил меня вздрогнуть.