- Так вот оно в чем дело.

Кажется, пол надо мною затрясся от неудержимого хохота. Смеялись долго, от души, навзрыд. Поневоле я насторожился, озадаченный столь неординарным поведением душегуба.

- Константин Иванович, вылезайте, все в порядке, это я, майор Окунь.

Господи, наверное, было бы лучше, чтобы наверху стоял настоящий преступник. Обкакаться так жидко, причем дважды в течение неполного часа, это многовато даже для Гончарова. Откинув люк, я нашкодившим щенком посмотрел наверх. Обтянутое легкомысленной майкой, обширное пузо следователя тряслось до сих пор.

- А я, если хотите знать, даже испугался, когда вы вдруг очумевшей лягушкой сиганули в это болото. Что вас всполошило?

- Я бы посмотрел на вас, на ваше поведение в незнакомом городе, в незнакомом пустом доме, где только что произошло убийство. Могли бы хоть постучать в дверь, просто ради приличия.

- Я почему-то был уверен, что вы подались допрашивать Ирину и ее мужа.

- Нет, она сама сюда приползла. Водки хотите?

- Водки нет, а стаканчик винца выпил бы с удовольствием. Как вам наше вино?

- Хорошее, жаловаться грех, проходите в комнату, сейчас я все устрою.

- Вот и пили бы вино, чем этот денатурат, от него только вред.

- Антон Абрамович, извините за нескромный вопрос, - вернувшись с полным подносом, спросил я следователя, - вы с Ириной уже разговаривали?

- Хм, вопрос и в самом деле нескромный, а что вы им преследуете?

- В конечном итоге познание истины.

- И кому конкретно должна помочь ваша истина?

- Истина не может помочь какому-то одному индивидууму, она нужна всем, и вам в том числе. Вы ведь, господин следователь, знаете не хуже меня, что Зоя Федоровна, как и Прокопчук, к убийству непричастны. Кстати, а где его супруга?

- Супруга его отправилась в Ростов, где их сынишка трудится на юридической ниве не то прокурором, не то адвокатом.