- Или зарезать сам, - не сдержавшись, ляпнул я.

- Кого? Что вы такое говорите?

- А то вы не знаете, у них весь сыр-бор из-за дома идет.

- Да, конечно. Вы думаете, ради этого он пошел бы на все?

- Антон Абрамович, я не видел его десять лет. Должно быть, вам лучше известны его дела и настроение в последнее время. Скажите, а как обстоят дела с отпечатками на рукоятке ножа?

- Ничего утешительного. Я бы даже сказал - отвратительно. Преступник орудовал в перчатках, так что никаких следов на карболитовой ручке ножа обнаружить не удалось.

- Вот и отлично, спасибо, вы меня порадовали.

- Не понимаю.

- Преступник работал в перчатках, убил заранее приготовленным ножом, значит, преступление планировалось давно.

- Конечно, но что нам это дает?

- По крайней мере, из списка подозреваемых мы можем исключить пирожника уже не по отсутствию мотивов, а на основании фактов: насколько я знаю, они поселились здесь сравнительно недавно. Меньше месяца тому назад.

- Это так, - согласился следователь, - но факты - вещь упрямая, и пренебрегать ими мы не имеем права. А они говорят, что посторонних в доме не было. Скажите, если исключить хозяйку и Прокопчука, то кто убийца? Хорошо бы знать.

- Неплохо, - поддержал я его. - А вы обратили внимание на отсутствие собак?

- Исчезли собаки? Но я не знал, что они были. Это же в корне меняет дело. Если собак отравили, это может означать то, что в дом забрался совершенно незнакомый человек, свой бы этого не сделал. На кой черт ему усыплять собак, если они не причиняют ему беспокойства.

- Я того же мнения, нам только остается узнать, каким способом он проник во двор и прокрался в дом, при этом сумев ликвидировать песиков. Что вы думаете на сей счет, господин следователь? Ведь если верить Прокопчуку и Какоянису, через калитку никто не входил.