Однако такими знаками можно исчерпать лишь очень незначительную часть всего мыслимого…» (IV, 22; с. 317). И «все попытки свести многообразие» к общим знакам, которые выражают понятия, образованные «лишь путем конструкции», являются, по мнению Гумбольдта, «всего лишь сокращенными методами перевода, и было бы чистым безумием льстить себя мыслью, что таким способом можно выйти за пределы, я не говорю уже, всех языков, но хотя бы одной определенной и узкой области даже своего языка». (IV, 22; с. 317). При сравнительном изучении языков обнаруживается, что в языках «существует гораздо большее количество понятий, а также своеобразных грамматических особенностей, которые так органически сплетены со своим языком, что не могут быть общим достоянием всех языков и без искажения не могут быть перенесены в другие языки. Значительная часть содержания каждого языка находится поэтому в неоспоримой зависимости от Данного языка, так что это содержание не может оставаться безразличным к своему языковому выражению». (IV, 23; с. 317).

1373167

И действительно: специальные языки науки имеют свои истоки в естественных языках, и при попытках эмансипации научной символики от привязанности к языку не следует забывать, что знаковые системы вплоть до абстрактнейших формул — явление производное. Поэтому логически некорректно язык знаков как эпифеномен возводить в ранг прафеномена. Если наука расчленяет и объединяет в определенные классы предметы и явления действительности по строгим критериям, — на так называемой «донаучной стадии», то то же самое проделывается и естественным языком, но скрыто и не «строго».

У Гумбольдта читаем: «Между устройством языка и успехами в других видах интеллектуальной деятельности существует неоспоримая взаимосвязь». (VII, 41; 67).

Если под этим подразумевается связь языка с различными формами культурного творчества, то исследования и в этом направлении подразумевают преодоление простой схемы: «Язык — зеркало культуры».