Михоэл Спиноза был спокоен за своего сына: его илуй будет примером благочестия и добродетели, станет "светочем во Израиле". В день "Бар-мицва" Баруха он созвал много людей: старейшин общины, учителей "Эц-хаим", товарищей сына, родных и друзей.

Шумно и весело было в этот вечер в доме Спинозы.

Кто-то запел популярную испано-еврейскую альбораду:

Цветок мой апельсинный! Вставайте от сна скорей!

Вы слышите, как сладко поет сирена морей!

Это мой милый хочет доплыть до груди моей.

Но волны сильно бьются, он далеко от камней.

Хоть день и ночь страдай он, не доплывет он ко мне!

Услышал это мальчик, бросается плыть скорей.

- Нет, не бросайся, мальчик, то воля звезды моей!

Она бросает косы, по ним он взлетает к ней.

Мальчуганы из училища разыграли нечто вроде пурим-шпила 1.

В зале появилась ватага ребят, разодетых в удивительные костюмы и вооруженных самодельными музыкальными инструментами. То было комическое шествие в стиле староиспанской королевской дефилиады. Впереди шагали музыканты: барабанщик, который бил по козлиной коже, натянутой на бочкообразный цилиндр, и флейтист, играющий на дуде; а посреди шествия шли два гранда: один был одет в красное, другой - в зеленое. У обоих деревянные шпаги. Далее следовали король и королева в бумажных коронах, а за ними - два пажа, несущие шлейфы, и много ребят.

Раздалась барабанная дробь, к которой вскоре присоединились звуки флейты. Комедианты, обращаясь к Баруху, провозгласили: "Добрый вечер, сеньор!" Спиноза, улыбаясь, ответил им: "Добрый вечер, друзья!" Представление началось. В действие вступили гранды. Первый гранд нараспев продекламировал:

Сеньоры, сеньорины

И вы, сеньориты!

Мы, как артисты, хоть и не очень знамениты,

И писать не большие мастера мы,