ГДЕ ПРАВДА ЖИЗНИ?

В доме Спинозы любили песню. За праздничным столом за субботней трапезой глава семьи громко распевал молитвенные гимны или излюбленные мелодии канторов: "Кол-нидрей", "Агнец жертвенный", "Роза Иакова". Мать Баруха - нежная, хрупкая и болезненная Дебора - выводила задушевные мелодии, проникнутые печальными воспоминаниями о зверствах испанских инквизиторов:

Меня бросила в темницу

Судей жестоких страшная рука

Свирепым зверям на съеденье.

Когда увижу я спасенье?

Отца Баруха посещали пайщики Вест-Индской торговой компании. Сделки они "обмывали" рюмкой крепкого вина, пели, веселились. И песни этих отцовских друзей не знали уныния и скорби. Они искрились радостью и весельем.

Вслушиваясь в пение родных и "чужих", Барух однажды поделился с матерью: "Все имеет свой голос, свое звучание. Человек поет, и лес поет, и море не умолкает, и металл звенит... А что в них поет? Мелодии плачут и смеются - почему это, мама?" Дебора не очень поняла вопросы мальчика. Она взяла сына на руки, долго ласкала и целовала его. Но ласки не успокоили Баруха. Он уже в детстве умел задумываться над тем, что вызывало тревогу и беспокойство. Что же поет в людях, в воде, в металле? Ему чудилось, что все они имеют поющую основу, какой-то общий им всем музыкальный строй.

Со смертью матери песня покинула дом Спинозы. Отец замкнулся в своем горе, и гости стали реже посещать их дом.

Михоэл Спиноза лелеял мечту увидеть сына в роли духовного пастыря, овеянного славой и почетом, и решил определить мальчика, когда ему исполнилось семь лет, в семиклассное религиозное училище "Эц-хаим" ("Древо жизни"). Обучение здесь начиналось с еврейской азбуки и завершалось трактатами Талмуда.

Возглавлял училище надменный раввин Саул Мортейро, враг науки и прогресса. Он строго следил за тем, чтобы в "Эц-хаим" не проникали "кощунственные" книги, способные совлечь с пути господнего благочестивых учеников.