- Да! Геннадию Петровичу Полякову.

- Отлично. Вот вам и весь ответ.

- Послушайте, Гончаров, не держите меня за идиота. Может быть, я несимпатичен вам, я многим неприятен, но в отсутствии профессионализма меня обвинить невозможно.

И тут я был полностью с ним согласен. Преступника он видел насквозь, впрочем, как и следователя, как и прокурора. Острый мозг его на пять ходов опережал мысль обвинителя, а логика и хорошо подвешенный язык заставляли судей выносить аховые приговоры. Его побаивались, относились брезгливо и за глаза называли Блевако.

- Нет, Владимир Яковлевич, чего-чего, а профессионализма у вас не отнять, но...

- Никаких "но". Во-первых, поляковской группировке это гребаное грабленое зубное золото совершенно без надобности, своего хватает. Добытого, между прочим, относительно легальным путем. Во-вторых, разбой, грабеж и убийства посторонних граждан идут вразрез с их негласным уставом. И в-третьих, чего ради Гена Длинный отбивал зубника, как кореец пуделя перед съедением. У него довольно богатый арсенал оружия со всевозможными глушителями. Пук, и зубник тихонько ложится кверху копытами с минимальной потерей крови. Там же устроили целый мясокомбинат.

- Будем считать, что я с вами согласен, убил не Геннадий.

- Конечно. Если бы я в этом сомневался хоть на йоту, то, не обращаясь к вам, провел бы процесс сам и, возможно, его выиграл бы

- Не сомневаюсь. А виноватым оказался бы зубник, который по небрежности вместо гнилого зуба вытащил у убийцы всю челюсть.

- Возможно. Но пойдем дальше.

- Да, прощу вас. С вашего позволения? - Я опять нацедил себе полстакана.

- Не пейте по утрам, это одурманивает мозг.

- А по вечерам?

- Не в такой степени.

- Да вы, наверное, сами хотите, только лукавите.

- Упаси Бог, ни в коей мере.

- Никогда не бурчите под руку!

- Совсем себя не жалеете, Гончаров.

- Продолжайте, господин Плевако.