– Если я нахожу вашего брата, но он мертв?

– Оставляешь «девятку» себе.

– Если он жив?

– Получаешь еще одну.

– Если после месяца работы я не нахожу ничего и никого?

– Если мне скажут, что ты действительно работал, то отдаю тебе прошлогоднюю «семерку».

– И кто же тебе скажет?

– Ты знаешь сам, и не думай, что я тупой и не заметил, как ты назвал меня дегенератом. Пользуйся. – Он пододвинул ко мне справку-счет и ключи. – Техпаспорт получишь сам. Пойдем, Яковлевич.

Они ушли, оставив мне тревогу, неуверенность и новенькую «девятку». Но пока она мне была без надобности. Пока мне нужен был приличный, вусмерть измазанный и мятый костюм интеллигентного бомжа.

Отгоняя машину на стоянку, я твердо решил, что прошлогодняя «семерка» мне не нужна.

По телефону-автомату через 09 я попытался выяснить телефон Крутько. После секундного замешательства справочная девочка испуганно ответила, что такой фамилии у них не значится. Все верно! Значит, он на собачке у моих бывших коллег, а связываться с ними не хотелось. Если Юрка уже не раззвонил, какой гость был у меня сегодня, то пока проявляться не стоит.

Легко и просто его адрес я узнал через общество нумизматов. Гражданин Крутько Александр Алексеевич проживал по улице Космонавтов в пятиэтажном «хрущевском» доме на втором этаже в третьем подъезде. Возле него, в кусточках, я и расположился. Неторопливо разрезал соленый огурец, разломил булку и, как приманку, на видном месте поставил чуть начатую бутылку.

Время шло, но поплавок оставался неподвижным. Такое со мной случалось впервые. Куда же подевались мои родные разговорчивые свидетели-алкаши? Прошел час, и никто не тронул моей наживки. А в довершение к моему невезению чумазый шестилетний карапуз приволок в кусты картонную коробку из-под телевизора и заявил:

– Ты, дядька-алкас, уходи отсюда! Мы с Натаской сисяс иглать будем.

– Играйте на здоровье.

– А ты месаес. Посол вон! Пьянь подзаболная!