– Решил прокатиться?

– Ага, перед сном проветриться.

– А ты знаешь, чья это машина?

– Без понятия, попросил подвезти, они и подвезли меня как левака.

– Ага, а денег не взяли.

– Да иди ты…

– Ну-ну.

– Гну-гну!

– Так и должно быть, случайный пассажир.

Спать я лег в самом наигнуснейшем состоянии.

Утром вскочил от острой боли в плече и дикого вопля над ухом. Голодный кот требовал жратвы. И он получил, сначала по морде, а потом – замерзшей сарделькой по хребту. С грохотом он катал ее по всей кухне, а я стоял перед сложной дилеммой: либо сначала умыться, а потом выпить полстакана водки, либо наоборот. Получилось наоборот. Настроение улучшилось настолько, что в кипятке я разогрел кошачий харч.

Телефон зазвонил резко и неожиданно.

«Кто и когда успел его включить? Еще нет и десяти, обычно на эту процедуру уходит неделя. И кто заплатил?»

В недоумении я снял трубку.

– Константин Иванович?

– Да.

– Доброе утро, Семушкин беспокоит, помните такого?

– Конечно же, Владимир Яковлевич.

Перед глазами сразу всплыло одутловатое, бесформенное лицо не слишком чистоплотного адвоката.

– Надеюсь, не разбудил вас?

– Нет, меня разбудили до вас.

– Вы позволите мне подняться к вам?

– Зачем?

– Я защищаю одного гражданина и в некотором роде своего начальника. Есть несколько моментов, где ваша помощь была бы желательна, за хорошую оплату, разумеется.

– Заходите. Откуда вы знаете мой адрес? – едва он вошел, спросил я.

– Помилуйте, Константин Иванович, вы становитесь нашей знаменитостью. Гончарова знает не только правоохранительный и криминальный мир, но и досужие кумушки, и дети дошкольного возраста. Вы позволите мне пройти?

Бегающие его глазки уже из передней прошарили всю квартиру, и он понял, что кабинетом мне служит кухня. Туда он и направился, бережно прижимая к груди старый кожаный портфель. Почему-то все входящие всегда садятся на мое личное, хозяйское место. Этот червяк тоже уселся на мой стул, обнюхал только что опорожненный стакан и укоризненно затряс бурлами.