- При активном содействии любимой супруги?

- Нет, он не дома повесился. - Сглотнув слюну, а потом и спирт сообщил тесть.

- Значит на рабочем месте? До последнего вздоха не покидая рабочей вахты.

- Опять не угадал. - Сочно захрустев огурцом взразил тесть. Вэдернулся он вдали от шумной толпы, в лесочке на свежем воздухе, эстет все таки...

- И чего бы это он? - Неподдельно удивилась Милка. - Даже если вскрылась какая - то афера, то от этого они нынче не вешаются, а напротив цветут и пахнут.

- Наверное от несчастной, неразделенной любви? - Горестно выдвинул я предположение и ненароком потянулся к спиртовой колбочке, но получив по рукам тут же себе возразил. - Хотя, надо признать, что милее денег у них дамы нет. Не понятно. А он хоть записочку - то оставил?

- Ничего он не оставил. - Выжидательно глядя на дочь ответил полковник. - Говорят висел себе на дубовом суку, да ножкой сломанной покачивал.

- Почему же сломанной? - Невольно удивился я.

- Потому что она была вывернута у него в голеностопном суставе. Людмила, тебе не кажется, что ты дурно относишься к своим обязанностям. Уже целую вечность моя рюмка пуста.

- Хватит! - Отрезала Милка, а меня словно стукнули дубиной по лбу, перед глазами явственно проявилась картинка увиденная в крюковском доме. Распростертое тело Марии Андреевны, её переломанные пальцы и вывернутая стопа.

- Алексей Николаевич, - стараясь скрыть охватившее меня возбуждение заторопился я, - пальчики господина Голубева были конечно переломаны?

- А ты откуда знаешь? - Удивился он. - Небось сам постарался?

- А то как же! - Довольный своей догадкой рассмеялся я. - Всю ночь этим занимался. Меня вот что удивляет. Почему вы думаете, что он повесился сам?

- А никто так не думает, просто я хотел приподнести тебе картинку такой как она есть и посмотреть на твою реакцию. Она оказалась более чем положительная, только вот откуда ты мог знать про его пальцы?