- Инквизиторша! И даже инквизиционный трибунал и тот бы содрогнулся от твоих зверских деяний. Стерва.

- Еще одно слово и тебе будет больно. - Пообещала она.

На такой вот ноте мы закончили разговор и перевязку, после чего я удалился отдыхать и проспал весь день и ночь до следующего утра, благо никто меня не беспокоил. Блаженный сон временами чередовался с могильным ужасом и кошмарными подробностями недавно пережитыми мною. Тетя Люба, моя избавительница, почему - то являлась ко мне с косой и старательно сталкивала меня в яму и ей помогал сельский мэр, господин Трофимыч.

Утро следующего дня опять началось с экзекуции. Милка вновь решила менять мне повязку и делала она это с удовольствием, с великим изуверским наслаждением. Даже не удосужившись как следует обработать перикисью она кровожадно рвала бинт и от этого мне было больно и тоскливо.

- А понежнее нельзя? - Сквозь слезы проскулил я.

- Пусть понежнее с тобой твои шлюхи разговаривают. - Категорично ответила она и рванула конец бинта вместе с остатками мозга. - Нежный какой!

- Да, я натура утонченная и грубость неприемлю. - Застонав от боли заметил я. - А вы грубая и циничная женщина, вся в папашу солдафона.

- Такая уж у нас порода. - Вкрадчиво ответила она и прихлепала рану чистым спиртом. - Терпи, Котик, терпи козел.

Резко и неожиданно в дверь позвонили. Бросив на полпути свою работу Милка помчалась открывать, а я тем временем поспешно прикончил её спиртовый запас.

- Костя, это тебя. - Входя доложила супруга и заметив порожний флакончик безнадежно махнула рукой. - Будешь говорить или как?

- Или как. Кто там, кому я понадобился, черт бы его побрал.

- Не его а их. - Спешно заматывая остатки бинта уточнила она. - Там тебя спрашивает мужчина и женщина, судя по всему муж и жена. Оба преклонного возраста и говорят с легким акцентом. Я провела их в отцовский кабинет. Мне кажется это солидные клиенты и тебе не придется ночами болтаться по кладбищам ежеминутно рискуя оставить меня вдовой. Будь умницей!