- Это уже слишком. - Взвилась Лютова. - Это все ваши гнусные домыслы. Без доказательств вы просто не имеете права так говорить о нашей школе. Похотливый старик, ваши грязные инсинуации я расцениваю как злобный выпад направленный на подрыв авторитета нашего братства. Господин Гончаров, я больше не могу находиться в этом доме, если вы согласны мне помочь, то вот вам моя визитка!

Сорвавшись с места, оскорбленная учительница этики пулей вылетела в коридор и там по дикому воплю кота и пушечному выстрелу входной двери я понял что она сильно на нас обиделась.

- Алексей Николаевич, а вы были неправы. - Грустно заметил я. - Не вежливый вы.

- Да и хрен с ней, потаскуха она монастырская. - Шлепнул себя по ляжкам полковник. - А как взвинтилась - то! Видно я попал не в бровь, а в глаз!

- Может быть и так. А только когда вы вернете мне тысячу рублей?

- Какую тысячу? - Насторожился и сразу стал серьезным тесть. - Ты в своем уме?

- Ту самую тысячу которую я никогда не получу от оскорбленной вами дамы.

- Вы что тут с ней делали?! - Просовывая испуганный нос спросила Милка. - Ужас, она вылетела как пробка из бутылки, отшвырнула меня, наступила на кота и чуть не сломала нам дверь? Я уж подумала, что вы её тут изнасиловали.

- Ты правильно подумала, твой папаша её затрахал в переносном смысле этого слова, так как в прямом он уже ничего не может. Он битых полчаса измывался над ней как последний маньяк и садист. Он убил и изнасиловал её нравственно.

- А ты и нравственно не можешь. - Огрызнулся Ефимов. - Дочка, пожалуйста, возьми у меня в шкатулке последнюю тысячу и отдай их этому хмырю.

- А из моего тайника вытащи остатки конька и отдай этому злобному сквернослову. У него явный и ярко выраженный похмельный психоз. Может быть коньяк пойдет на пользу и он хоть немного войдет в разум.

- С вами все ясно. Разбирайтесь со своими трудностями сами. Живите как можете, щи в печи, голова на плечи, а меня не ждите до полночи. Я ушла к подруге.