— А что же изменилось после войны с белофиннами? — запальчиво спросил Рябов.

— То, что К. Е. Ворошилов призывал быть готовым ко всему, а С. К. Тимошенко, став наркомом, приказал коренным образом перестроить боевую подготовку и «учить войска тому, что нужно на войне», — ответил Гладков.

— Нет, Петрович, — возразил Лучинкин, — не только после войны с Финляндией, но и раньше, на восемнадцатом съезде партии, еще в 1939 году, партия поставила задачу соблюдать осторожность, не давать втянуть в конфликты нашу страну и укреплять боевую мощь армии.

Я поддержал Лучинкина, сказав, что действительно укрепляли и немало сделали за это время, о чем можно судить по уровню боевой подготовки летного состава нашего полка, который может выполнять боевые задачи днем и ночью в простых и сложных метеоусловиях.

— «Соблюдать осторожность», «Соблюдать осторожность», вот и дособлюдались, — сказал Лесняк. — Германия провела мобилизацию, а мы ее только обозначили, фашисты развернули свои дивизии на нашей границе, а мы свои отодвинули, самолеты на оперативные аэродромы не рассредоточили. Чтобы не втянуть себя в конфликт, немецких разведчиков не перехватывали и не сбивали. Придумали проведение учений и переучивание летного состава в приграничных округах, где же наша «готовность ко всему», где «состояние мобилизационной готовности перед лицом военного нападения»? Не полностью мы выполнили требования партии. Вот в чем вопрос, вот что меня мучает дни и ночи, а ты, Дима, говоришь мне известные вещи.

— Видишь ли, командир, мы многого не знаем, — сказал Рябов.

— И наверное, никогда не узнаем, — добавил Гладков.

— Может, когда-то и узнаем, но думаю, не скоро, — задумчиво произнес Лучинкин.

Только через много лет из мемуаров крупных военачальников мы узнали, что боевая готовность войск и авиации в западных военных округах была невысокой.