— Как живешь, дружище? — обратился я к Войцешке.

— Я-то живу хорошо, но ты посмотри сюда, — он показал рукой на город, где видны были огромные клубы дыма. — Кажется, немцы подожгли бензохранилища и какие-то предприятия около вокзала.

— Ты давно в Лодзи? — спросил я его.

— Недавно.

— А налеты часто бывают?

— Ежедневно, а то и по нескольку раз в сутки, но до сих пор особого ущерба не причиняли.

— А что еще слышно?

— Англия и Франция объявили Германии войну. Как будто даже линия Зигфрида уже прорвана. Бьют немцев на западе. Сегодня наши разбомбили Берлин, говорят, весь лежит в развалинах.

Я чувствовал, что это неправда, однако и сам очень хотел поверить услышанному. Схватил Сташека в объятия и начал целовать, страстно желая внушить себе самому, что есть чему радоваться

Когда налет закончился, я снова пошел искать начальство. Блуждая по коридорам, наткнулся на полковника Прагловского, начальника штаба армии «Лодзь». Он спокойно выслушал меня, а затем предложил вернуться в бригаду, заверив, что необходимые приказы и распоряжения будут высланы, как только армия получит инструкции от главного командования

Возвращаясь, я не мог не заметить, что обстановка на дорогах стала еще хуже, чем утром. Все дороги были до предела забиты людскими массами, тащившими свое имущество на себе и на телегах. В общей толпе брели также группы солдат и полицейских.

Штаб бригады, куда мне удалось вернуться до наступления сумерек, я застал уже на новом месте. Бригада продолжала отступать. На этот раз уже без всякого соприкосновения с противником, а лишь в результате сложившейся общей обстановки, в частности, отхода 10-й дивизии. Наконец-то отыскались все полки бригады. Они получили приказ отойти на новые рубежи — в район, находившийся в тридцати километрах дальше на восток, где должны были ждать новых распоряжений.