Любое определение нации условно и потому неудовлетворительно. Не существует, например, понятие «американская нация», несмотря на то, что население этой страны объединяет общее гражданство и общий разговорный английский язык.

Иногда возражают, что США — молодая страна, поэтому там нация еще не успела сложиться. А как тогда быть с Китаем? У него-то традиционно чуть ли не самая древняя история, а нации как не было, так и нет. А вот понятие «китайский народ» или «американский народ» более приемлемо, поскольку однозначно относится к людям, населяющим территорию соответствующих государств, являющимся их гражданами и имеющим хотя бы один общий язык.

Поэтому, следуя Э. Бенвенисту, при анализе «древних» текстов необходимо тщательно выявлять, какая общность людей и по какому признаку обозначается каким-либо словом, к которому традиционно прилагается слово «народ» или «племя». И тут же выясняется, что ни к одному из упоминаемых «древних народов» само современное понятие народ не приложимо.

А к какой группе людей, упомянутой среди древних, приложимо понятие племя? В исторических источниках встречаются выражения «германские племена» (например, англы, саксы, франки, готы и т. п.), «славянские племена» (например, кривичи, поляне, древляне, вятичи и т. п.), «иберийские племена» (пикты, баски, турдетаны, турдулы и т. п.) и т. д. Общее слово «племена» здесь сопровождено определением «германские», «славянские», «иберийские»… Но равнозначны (Э. Б.) ли понятия, содержащиеся в этих определения? Отнюдь нет, и сейчас мы это покажем.

Первое издание Британской энциклопедии (Encyclopaedia Britannica, Edinburgh, 1771 г., в дальнейшем En. Br.), недвусмысленно говорит нам, что слово German, которое сейчас переводится как «немецкий», означало даже еще в XVIII в.