Маршал А. М. Василевский писал, что его служебное положение в годы войны, его постоянная, чуть ли не повседневная связь с И. В. Сталиным и, наконец, участие в заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б) и Государственного Комитета Обороны, на которых рассматривались те или иные принципиальные вопросы вооруженной борьбы, дают ему право сказать: буквально оправданно было то, что Сталин возглавил Верховное Главнокомандование, хотя и не был профессиональным военным деятелем. И заключал: «В тот предельно трудный период наилучшим решением, учитывая величайший ленинский опыт периода Гражданской войны, явилось объединение в одном лице функции партийного, государственного, экономического и военного руководства. У нас была только одна возможность: немедленно превратить страну в военный лагерь, сделать тыл и фронт единым целым, подчинить все наши силы задаче разгрома немецко-фашистских захватчиков. И когда Сталин, как Генеральный секретарь, Председатель Совета Народных Комиссаров, Председатель ГКО, стал еще и Верховным Главнокомандующим, Наркомом обороны, открылись более благоприятные возможности для успешной борьбы за победу.

Такое объединение в лице И. В. Сталина функции партийного, государственного и военного руководства не означало, что он в годы войны единолично решал все вопросы…» [19, с. 540–541].

Иногда пишут: ГКО — это Сталин. Верно, заседания ГКО проходили в кремлевском кабинете или на Ближней даче И. В. Сталина. Государственный Комитет Обороны — это прежде всего, и главным образом, коллегиальный орган углубленной разработки стратегических целей войны и неограниченной власти в стране. В его состав входили: заместителем Председателя — В. М. Молотов, членами — К. Е. Ворошилов, Г. М. Маленков, Л. П. Берия; впоследствии — А. И. Микоян, Н. А. Вознесенский, Л. М. Каганович и Н. А. Булганин (вместо К. Е. Ворошилова).