Карл Маркс предвидел возможность такого «местного коммунизма». В I томе «Немецкой идеологии» он отмечает:
«...только вместе с универсальным развитием производительных сил устанавливается универсальное общение людей, благодаря чему, с одной стороны, факт существования «лишенной собственности» массы обнаруживается одновременно у всех народов (всеобщая конкуренция), - каждый из этих народов становится зависимым от переворотов у других народов, - и, наконец, местно-ограниченные индивиды сменяются индивидами всемирно-историческими, эмпирически универсальными.
Без этого 1) коммунизм мог бы существовать только как нечто местное, 2) сами силы общения не могли бы развиться в качестве универсальных, а поэтому невыносимых сил: они остались бы на стадии домашних и окруженных суеверием «обстоятельств», и 3) всякое расширение общения упразднило бы местный коммунизм.
Коммунизм эмпирически возможен только как действие господствующих народов, произведенное «сразу», одновременно, что предполагает универсальное развитие производительных сил и связанного с ними мирового общения».
Советский и северокорейские режимы роднила общность исторических задач. КНДР должна была решить те же проблемы, что и послеоктябрьская Россия: «добить» остатки феодализма, построить современную городскую промышленность и аграрную индустрию, поднять культурный уровень народа. К примеру, северокорейцы гордятся применением на полях химических удобрений и ядохимикатов. Основанные на этом технологии занесены в список особых достижений. «Местный коммунизм» здесь не думает об экологии. До такой проблемы он еще не дорос!
В КНДР добились немалых экономических успехов. Вспомним хотя бы ядерные программы Пхеньяна. И все же самоизоляция от мирового рынка не могла не сказаться на развитии страны. Сегодня большая часть южнокорейской молодежи не хочет объединения с Севером, даже на основе конфедерации. Молодые южане считают КНДР отсталой страной, которая станет нахлебницей у более развитого Юга.