Его странные интонации, при всей невозмутимости, так и подмывали спросить, как, но я решила, что это неудобно. Может быть, очередной вариант отречения от английской национальности заодно с медицинской профессией.

– Могу я узнать, кто звонит? – спросил голос.

– Внучка леди Харриет. Меня зовут Кристабель Мэнсел. Я в Ливане в отпуске и… Никто из нас уже давно не получал от бабушки никаких вестей. На самом деле я думала, что она умерла. Но потом услышала, что она еще жива. Кто-то в гостинице – я остановилась в «Фениции» – сказал, что ее лечил доктор Графтон, поэтому я решила позвонить, чтобы что-нибудь узнать. Говорите, он покинул Бейрут. Он еще в Ливане? Можно войти с ним в контакт?

– Боюсь, что нет. Он вернулся в Лондон.

– Понятно. Ну что же, большое спасибо, попытаюсь навестить ее сама.

На другом конце провода возникла пауза, Потом подчеркнуто невыразительный голос произнес:

– Говорят, она живет очень уединенно.

– Да. Я поняла. Но спасибо за помощь. До свидания.

– До свидания, – сказал голос.

Опуская трубку, я обнаружила, что хихикаю. В этом сомневающемся голосе я услышала пожелание всей британской удачи.

Чарльз позвонил вечером, сказал, что отец Бена задержался, поэтому он сможет приехать самое раннее вечером в воскресенье, а может быть даже и позже.

– Но клянусь всеми Богами сразу, – закончил он впечатляюще, – я буду с тобой в понедельник или погибну.

– Не каркай, – сказала я, – по крайней мере, пока не купил голубые бусы. Ты говорил, что в этой стране может случиться все.

Я не упомянула о собственном расследовании по делу бабушки Ха, потому что во мне проснулось очень даже активное любопытство по поводу таинственной отшельницы из Дар Ибрагима.

Клерк сделал все, что мог, чтобы обеспечить мне отличное дорогое путешествие.