Гостиницу «Космос» ласково кличут «Полстаканом», расположенные неподалеку памятник советской космонавтике и скульптура «Рабочий и колхозница» известны как «Мечта импотента» и «Свинарка и пастух».

Попал в «народный» список и подмосковный Долгопрудный. Его чаще именуют «Долгопой» или «Долгогрудным» (сколько бы ни делали указателей на дороге или плакатов, все равно на следующий день часть буквы «п» замазывается и получается «г»). Московские вокзалы сохранили свои прозвища — «Павлик» (Павелецкий), «Курок» (Курский), «Казачок» (Казанский), у Белорусского вокзала совсем неприличная вариация.

Hародные названия очень живучи, вот «Горбушка» из жаргонного словечка стала основой для официального названия рынка «Горбушкин Двор». Возникают и новые прозвища вслед за появлением памятников, зданий, станций метро.

«Безотрадное» («Отрадное»), «Бананово-Кокосово» (Орехово-Борисово). «Храм на гаражах», «Ха Ха ЭС» или «Храм Лужка Спасителя» (храм Христа Спасителя).

Периферийные районы новостроек имеют общее обозначение — «там, куда собаки приходят дохнуть». О творениях Церетели говорят «генеральный план церетелизации Москвы».

Hо переименований становится меньше, общество разделяется на небольшие классы и сообщества, внутри которых используются свои, ничего не говорящие широкому кругу обозначения. Кроме того, теперь можно повесить какую угодно вывеску и зарегистрировать компанию под любым именем. В столице полно смешных и веселых официальных названий вроде «Елки-Палки», «Шуры-муры», «Hе бей копытом». Даже жилые комплексы стали получать названия: «Алые паруса», «Золотые ключи», «Царев сад». И это хорошо, мы возвращаемся к старой традиции. До революции не было обязательной нумерации домов, здания назывались по имени их создателя или владельца. Hо город рос, и в начале века дома стали нумеровать, правда, беспорядочно: рядом могли стоять?1 и? 26. Только в 30-х гг. нумерация стала строгой благодаря появлению генерального плана.