— Почему?

— Настолько быстро менялась оперативная обстановка. Немцы наступают: рукава закатаны, идут, как в фильме про Чапаева, цепями. Нам надо эти цепи остановить; мы обязаны и мины подбрасывать, и гранаты кидать. Немцы пленные говорили, что удивлены поведением красноармейцев — ни черта, ни дьявола не боятся. В самом деле… Часто задают вопрос про страх. Нет тут уже никакого страха, какой страх! Твоя цель — убить немца, хоть одного, да убить, все на одного меньше будет. Не случайно дивизионная газета писала, что сын просит папу убить хоть одного немца. Это я сейчас пересказываю, а там большая была статья. И правильно. И мы себе ставили задачу — я одного убью, Иванов одного, комиссар одного — уже на 5–10 немцев меньше.

— Ваши саперы участвовали в штыковых атаках вместе с пехотой?

— Конечно, не случайно я вам про пулеметчика Петю Нетриноса рассказывал. Школа штыкового боя у нас считалась одной из лучших в мире.

— На войне вы увидели этому подтверждение?

— Конечно, и немцы пленные говорили, что не любят штыковых боев. Чтобы они их принимали, было большой редкостью. Они были хитрые, мы тоже были хитрые. Война есть война, способов ведения войны множество. Немцы говорили, что русские ведут войну не по правилам. Я буду войну по уставу вести — то ли мне стрелять в немца, то ли не стрелять?! Правило одно — война должна быть победная, все способы достижения победы хороши.

— Опишите первый прорыв из окружения. Каковы были ваши задачи как саперов?