У пушкинского Гвидона — совершенно иное. Он абсолютно не носится со своими чудесными свойствами. Понадобилось — воспользовался, не надо — он и не вспоминает о них. Это стопроцентно христианский герой, несмотря на его постоянное общение с волшебством.

Чудесный ребенок, мгновенно выросший, оклеветанный при рождении как урод, был, тем не менее, крещен. Мы это знаем, потому что для изготовления лука он воспользовался шнурком от креста:

Ломит он у дуба сук И в тугой сгибает лук, Со креста снурок шелковый Натянул на лук дубовый…

В определенной мере он создает чудесное оружие, из которого поражает злого колдуна. Кичится ли он этим подвигом? Скромнейшим образом тут же искренне о нем забывает. Злой колдун вообще больше никак не фигурирует. Чисто православный подход ко злу: уничтожил и забыл.

Далее Лебедь в одну ночь (как и фея Мелюзина) возводит город. Но что это за город? О чем прежде всего упоминают впоследствии корабельщики, которые его видят?

Стены с частыми зубцами, И за белыми стенами Блещут маковки церквей И святых монастырей…

Как встречают Гвидона в городе, который для него создан?

Мать и сын идут ко граду, Лишь ступили за ограду, Оглушительный трезвон Поднялся со всех сторон; К ним народ навстречу валит, Хор церковный Бога славит; В колымагах золотых Пышный двор встречает их; Все их громко величают И царевича венчают Княжей шапкой…

В общем, полное Трехсотлетие Дома Романовых. Перед нами — полная симфония царя и народа, соединенных через Бога, через венчание на царство. Это первое венчание Гвидона (второе — с Лебедью). Оно описано в полном соответствии с православным представлением о том, каковы должны быть отношения царя и его страны.