Спустя пятьдесят лет после смерти поэта Иннокентий Анненский утверждал: «Если есть — не решаюсь сказать народ, но общество — интеллигенция, которой Гейне действительно близок по духу и у которой нет, да и не может быть с ним никаких политических счетов, — так это, кажется, только мы, русские. Особенно в шестидесятые годы и в начале семидесятых мы любили Гейне, пожалуй, больше собственных стихотворцев»

Это был удивительный феномен! Никто из зарубежных поэтов так прочно не укоренился на русской почве еще в прошлом веке, как Гейне. Анненский объяснял это тем, что русским ценителям поэзии было близко прежде всего трепетное отношение Гейне к отчизне: «Для Гейне любовь к родине была не любовью даже, а тоской, физической потребностью, нет, этого мало: она была для него острой и жгучей болью, которую человек выдает только сквозь слезы и сердится при этом на себя за малодушие»

Да, темой всего творчества Гейне была его родина — Германия. Поэт, вынужденный жить в изгнании, непрестанно тосковал по ней, ей он посвящал все свои лучшие книги, написанные в эмиграции: «Людвиг Бёрне», «Атта Тролль», «Германия. Зимняя сказка», политические стихотворения, в том числе знаменитые «Ткачи». Кажется, никто из писателей во всем мире не называл главную большую книгу именем своей страны. В поэме «Германия. Зимняя сказка» воображение Гейне занимала Германия вся целиком, с ее уходящими в средневековье легендами и сказками, философскими системами, прусской военщиной, с ее таможнями и биржами, кирхами и трактирами, где часами толковали за кружкой пива удачливые коммерсанты и умелые ремесленники.