«Буржуазные фальсификаторы», в число которых, по всем формальным признакам, входил и М. Кайдин, естественно, были недовольны. Лучшие их них (в число которых М. Кайдин входил уже по существу, а не формально) соглашались пробиваться через лабиринт, составленный из рядов этих гранитных фраз. Они согласны были форсировать и болото с ядовитыми шипами гневных филиппик, лишь бы добраться наконец до архивных сокровищ — фактов, цифр, документов, описывающих войну — и, в частности, битву на Курской дуге — глазами русских.

Увы. Доступ к этим сокровищам был в то время перекрыт наглухо. Реальные суровые цифры и исполненные драматизма, а временами и трагичности документы грозили нарушить глянец рисуемой «историческими полковниками» картины. Архивные сокровища оставались под семью замками.

Что, кстати, и привело к обратному ходу маятника в начале девяностых годов прошлого века, когда прямые антиподы «полковников» в области идеологии, но полные их аналоги в части подхода с точки зрения этой самой идеологии, а не фактов, просто-напросто вылили поверх официального глянца ведро перемешанных с чёрной краской помоев. И лишь в последние годы наконец в отечественной военно-исторической традиции начали появляться основанные на документах, цифрах и фактах, а не на заданном идеологическом фундаменте исследования. Хотя, к сожалению, этот — научный — подход всё ещё не стал нормой в отечественной истории.

Итак, в силу общей ситуации на момент своего выхода книга М. Кайдина имела все шансы стать очередной эпопеей в серии таких же эпопей-описаний «утерянных побед» в героической, но безнадёжной борьбе лайковых рыцарей с бесчисленными азиатскими ордами. И вовсе не из-за симпатий к нацизму и ненависти к коммунизму, СССР, русским — нужное подчеркнуть. Просто немецкие архивы и немецкие генералы и офицеры стали добычей американцев и англичан по праву победителей и были выпотрошены ими до донышка. Затем, по мере издания мемуаров и рассекречивания официальных документов, воззрения немцев становились доступны широкому кругу исследователей.