Что ж, а каков же набор нынешних претензий к нашей стране, ведь мы говорили об идеологическом крахе коммунизма и т. д. В чем же мы сейчас виноваты? Нет, не подумайте плохого — Бжезинский не изменил своего мнения о нашей стране, и крушение Советского Союза никак на его позицию не повлияло. Мы теперь не строим коммунизм? Ну и что! Вот что теперь его не устраивает: «Вместо коммунистической идеологии эта (российская. — А.П.) элита взяла на вооружение крайний национализм». Поди, поспорь, как там на самом деле, может, это вообще не национализм, а патриотизм. Но попробуй, отмойся...

Что еще хорошего в России? Война в Чечне (раздавлен маленький свободолюбивый народ), политические репрессии, усиление авторитаризма в самой России, рост шовинистических настроений среди ее населения. Даже «установление стабильности в обществе после хаоса первых постсоветских лет и восстановления централизованного контроля над политической жизнью страны», «почти неприкрытое насилие против инакомыслящих в политике» (Политковская, Литвиненко). Неплохо также и во внешней политике: «угроза вновь нацелить российские ракеты на некоторых европейских союзников Вашингтона... запугивание независимой Грузии, попытки подорвать достижения «оранжевой революции» на Украине, масштабная «кибервойна» против входящей в ЕС Эстонии, введение нефтяного эмбарго против Литвы, монополизация доступа международного сообщества к энергоресурсам Центральной Азии». Иначе говоря, список велик!

Так что не получится у нас вести себя так, чтобы господа типа Бжезинского не смогли ни за что зацепиться. Можно и не пытаться. Если уж просто желание самим распоряжаться собственным имуществом объявляется «монополизацией»...

Понятно, что Бжезинский хотел бы от нас прекращения вышеперечисленных «безобразий». А кроме того? Оказывается, что, кроме «Хартии», конкретных требований почти нет. Ну, «США должны проводить... политику, гарантирующую, что новое, более трезвое руководство в Кремле осознает: сближение России с США и ЕС будет лишь способствовать ее процветанию, демократизации и укрепит территориальную целостность.