Речь, таким образом, шла не просто об экономическом соревновании (хотя и из-за этого нередко возникали войны между капиталистическими странами): ведь предлагаемые нами преобразования в экономике выбивали почву из-под ног у тамошних правящих классов. Кто бы как ни относился к советской пропаганде, факт остается фактом, что правители Запада либо сами крупные капиталисты, либо зависят от них (вспомним такие названия — «Бечтел», «Халлибёртон») — уж мы-то знаем теперь, возможна ли избирательная кампания без больших денег. Так что кто бы согласился там на мир с советским социализмом, если речь идет не о неясном «будущем человечества», а об экономическом, а то и собственно физическом выживании, своем и своего класса?

Третий мотив — военная угроза.

Не очень логичным звучало для нас утверждение Запада, что угрожали им наши обычные вооружения. Не всегда честные — сама Тэтчер рассказывала, как она набирала себе политические очки, читая лекции о советской программе строительства подлодок, — якобы новая лодка у нас сходила со стапелей раз в две недели. Это было не совсем так, но опровергнуть мы не могли — не рассекречивать же наши заводы в Северодвинске и Горьком, а напуганные подводной войной англичане были крайне чувствительны к заявлениям такого рода — ведь уже не первую сотню лет Англия не обеспечивает себя даже продовольствием, завозя большую его часть по морю.

В реальности мы могли, конечно, нанести обычным оружием поражение силам Запада в Европе и выйти к Ла-Маншу. Но в ядерную эпоху такой шаг означал бы самоубийство, да и в чисто военном отно-

шении такое наступление вряд ли удалось бы. Сейчас уже подзабыли, но в разгар «холодной войны» по границе предполагалось разместить пояс ядерных фугасов, помню еще плакаты по разминированию таких установок. В общем, «ядерный порог» был тогда невысок, и тогдашние военно-политические деятели, не задумываясь, перешагнули бы.

Мы боялись военной угрозы Запада. И неудивительно, ибо несколько раз именно оттуда на нашу землю приходили жестокие завоеватели, справиться с которыми нам было очень нелегко. И хотя у Запада было меньше танков, всем было понятно, что благодаря своей экономической мощи Запад мог наделать любого оружия почти в любых количествах.