Особую радость Петра, увлеченного и кораблестроением, и военно-морским флотом, вызвала Гангутская операция, которую он любил сравнивать с Полтавской викторией. Впрочем, победа у Полтавы сопровождалась полным разгромом и ликвидацией армии Карла XII, солдаты и офицеры которой либо сложили головы на поле битвы, либо сложили оружие у Переволочны, в то время как у Гангута было захвачено лишь несколько кораблей и пленен контр-адмирал Эреншельд. Однако подлинное значение этого сражения в том, что оно явило собой первую морскую победу русского флота. Морское сражение у Гренгама закрепило успех Гангута и дало военно-морскому флоту России господствующее положение в Балтийском море.

Балтийский флот Петра превратился в грозную силу, оказывавшую давление на Швецию. Дважды, в 1719 и 1720 годах, на шведское побережье высаживался русский десант — именно это вынудило шведов сесть за стол переговоров. 30 августа 1721 года — день подписания Ништадтского мира, по которому к России отошли Эстляндия, Лифляндия, Ингерманландия, города Выборг и Кексгольм.

Сенат в знак признания заслуг Петра в войне поднес ему титул императора. Россия обрела статус морской державы и стала именоваться империей.

Цесаревна Елизавета Петровна, будущая императрица (1741–1761). Неоконченный портрет И. П. Никитина. 1720-е годы.

Цель войны была достигнута: Россия не только овладела выходом к Балтийскому морю, но и обеспечила безопасность Петербурга — «Парадиза», как называл царь основанный им город.

После Прутского похода угроза вторжения неприятеля в Россию отпала — у Швеции для этого не было сил, а Османская империя довольствовалась уходом русских из Причерноморья. У Петра появилась возможность уделить больше внимания внутренней жизни страны и продолжить преобразования. И если раньше новшества вводились главным образом для удовлетворения внезапно возникавших военных надобностей, то преобразования этого периода отличались планомерностью, тщательным изучением опыта государственного строительства Западной Европы.