Для того, чтобы теоретически обосновать эриксонианский гипноз, нам даже не придется уходить от павловской теории. Я уже говорил, что она достаточно удобна - особенно если выделить в ней главное: понятие о гипнозе как разном состоянии всей коры головного мозга и одного ее участка. Гипноз можно представить не только как сон коры и бодрствование какого-то очага, но и как бодрствование коры и особо возбужденное состояние, "сверхбодрствование" этого очага. На этом представлении основана теория сверхбодрствования, в которую хорошо вписывается эриксонианский гипноз без привычных "гипнотических" атрибутов (пристального взгляда, пассов руками, команды "Спать!") и без понятия "гипнабельности".

...Давний спор о способности человека поддаваться гипнотическому воздействию и научиться воздействовать на других, думаю, не может быть разрешен хоть сколько-нибудь однозначно. Те, кто работает в понятиях классического гипноза, любят фразу: "Все пишут, но не каждый писатель; все рисуют, но не каждый - художник; все внушают, но не каждый - гипнотизер". Может быть, они правы. Я, со своей стороны, занимаясь гипнозом около 15 лет, обнаружил, что как нет людей, совсем не поддающихся гипнотическим манипуляциям, так, скорее всего, нет и людей, совсем не способных этому научиться. В свое время вряд ли кто-нибудь мог бы сказать, что у американского юноши, страдающего дальтонизмом, лишенного музыкального слуха, перенесшего полиомиелит и прикованного к инвалидной коляске, есть способности к гипнозу. Но именно он, Милтон Эриксон, стал одним из лучших гипнотизеров мира и дал свое имя новому направлению в искусстве влиять на людей...

Вот на этом наша теория, пожалуй, закончилась, и теперь пойдет только практика - простая и эффективная.

Подстройка (стенограмма семинара).

С. Горин: Когда мы общаемся с кем-нибудь и хотим, чтобы человек принял нашу точку зрения или почувствовал по поводу какого-то события то же, что и мы, у нас есть два пути.