Приезда своей племянницы Анна Михайловна ждала с нетерпением – будет кому помочь по хозяйству, да и в лес по грибы, по ягоды вдвоем ходить куда веселее.

Милена Кожухова оставалась в Тунисе до тех пор, пока не закончились спасательные операции в море. Обнаружить тела всех погибших не удалось, но было совершенно точно установлено, что в живых никого не осталось, погибли все. Каждый день женщина приходила на берег. Народу там собиралось много – спасатели, телерепортеры, в том числе и из России, родственники людей, летевших рейсом Тунис—Москва, да и просто любопытные. Голова шла кругом от криков и слез, но Милена упорно стояла на берегу, ожидая хоть каких-то новостей. Изредка она подходила к людям в форме и пыталась задавать вопросы, но не всегда это получалось. Дело в том, что государственный язык Туниса – арабский, а вторым официальным языком являлся французский. Из французского Милена знала всего две фразы – «спасибо» и «добрый вечер», об арабском и говорить нечего. Но и когда находился кто-то владеющий английским, ничего утешительного она не слышала, спасатели лишь разводили руками. О причинах катастрофы тоже никто ничего не знал. Для того, чтобы установить, был это взрыв или случилось что-то другое, требуется как минимум месяц, а то и больше. Но Милену Кожухову этот вопрос не интересовал, какая разница, почему самолет разбился, главное, что в живых никого не осталось и с этим уже ничего нельзя поделать.

Еще более ужасным, чем известие о крушении самолета, было опознание тел погибших. Михаила среди них не оказалось. Когда сообщили, что поисковые работы закончены, Милена, вернувшись в гостиничный номер, достала початую бутылку виски, ту самую, из которой перед расставанием наливала мужу его любимый напиток.