«Ты тут не кокетничай, — прервал его Чмелюк. — Читай!»

Его вечная, точно приклеенная улыбка всегда и всех обманывала. Хорошая, удобная улыбка, но такой дар человеку их профессии дается от рождения. Дрепт, как на уроке скорочтения, пробежал газетные столбцы строго по вертикали, сверху вниз, отложив в памяти по ходу дела географические названия, имена, цифры. Пока он дочитывал, они крутились в мозгу в самых немыслимых, на первый взгляд, абсурдных сочетаниях, распадались, создавали новые комбинации, но, закончив читать, Дрепт снова развел руками. Он не мог взять в толк, где прокололся. Конспирация соблюдена — его назвали не спецназовцем, а десантником. А на все остальное существует военная цензура.

«В конце концов, существует военная цензура, — пошел он в атаку. — И, в конце концов, обсуждается не мое письмо на родину, а чужое. У него есть конкретный автор в официальном статусе и даю голову на отсечение, что каждую строчку материала обсасывало не меньше десятка чинов на всех уровнях… Да скажи ты, в чем дело?»

«Да эти суки пакистанцы послали в Москву ноту протеста по дипломатическим каналам, — сказал Чмелюк. — Если по-человечески, на нее можно было бы насрать. У Москвы обвинение посерьезней — воздушный пакистанский мост для душманов. А у Исламабада — голословный газетный материал, сказка, миф. Но эти пиджаки в столице нашей родины так не хотят портить отношения с Пакистаном, что готовы откупиться и твоей, и моей головой».

«Да о чем речь? Ну что ты мутишь!»

«По-пакистански получается, что стоянка каравана проходила на границе, и заговоренный Дрепт вторгся на чужую территорию. А китайские СПГ-9, - подарок дружественной державы, — он смародерствовал. Правительство Пакистана требует у Москвы оградить Пакистан от набегов банд в форме советских вооруженных сил и наказать виновных».