Хафизулла пренебрежительно махнул рукой:

«На здоровье! Того, что шурави захватят на перевалочной базе моджахедов, дяде хватит до конца дней».

«Хафизулла, не хохочи меня. Ему-то, может, и хватит, да кто ж ему даст? С какой стати?»

«С такой стати, что бакшиш на бакшиш, как говорят шурави».

«Баш на баш», — поправил Аркадий.

«И какой же баш от шурави? Сколько опиума на базе?» — спросил Дрепт.

«Не меньше тонны», — спокойно ответил афганец.

«Хо-ро-ший баш! Зачем дяде столько?»

«Дядя еще должен совершить хадж, паломничество в Мекку и посетить храм Кааба».

«Успеет?» — озабоченно спросил Илья.

«Ценю ваше остроумие, дорогой товарищ…»

«А каков баш от пуштунов?»

Помедлив, Хафизулла извлек из внутреннего кармана пиджака сложенную вдвое бумажку и по плоскости стола двинул ее к Илье. Дрепт развернул и прочел написанное, как у первоклассника, крупными печатными буквами: «Дустум, Юнус Халес, Исматулла». Эти имена душманских полевых командиров ничего не говорили разве что только прилетевшим в Кабул балбесу Аркадию и его вельможному дяде. Дав прочесть, афганец потянулся к бумаге, но Дрепт, точно не заметив его движения, неторопливо спрятал записку в карман и застегнул клапан. Афганец криво усмехнулся, но промолчал.

«Где же мы их возьмем?» — спросил Илья.

Пошептавшись с дядей, Хафизулла ответил:

«Это, как говорится, уже вторая часть марлезонского балета. Сообщим дополнительно».

«Да, конечно, как только получите радиограмму от Ахмад-шах-масуда с припиской не забыть предать копию в штаб 40-ой Армии», — съязвил Илья.

«Но и вы, дорогой товарищ, не гарантируете, что на базе окажется эта самая тонна», — парировал афганец.

«А я об этой тонне ничего и не говорил, это ваша информация».