Во сне база источала одуряюще-приторный запах сирени, проникший на борт «вертушки», и командир экипажа, бросив управление машиной, с отвращением зажал нос. Отчего «пчелку» затрясло, и Дрепт проснулся. Его трясли за плечо наяву. Над ним стоял старший прапорщик Парахоня, побрившийся и попрыскавшийся своим любимым одеколоном «Белая сирень». «Если бы нам по рации, командир, я бы отбрехался, а радировали в батальон и оттуда сразу прислали «броню», — виновато оправдывался Тарас, перейдя на русский. — Комбат передал, вызвала тебя важная шишка из Москвы. Они там в «центре» все на цырлах…»

«Где Донец? — спросил Дрепт о своем заме. — Передай, пусть принимает командование группой».

До вертолетной площадки было рукой подать, но комбат, хоть Дрепт ему и не подчинялся, уважил, пригнал БТР. Тот стоял метрах в десяти от казармы, водитель курил, свесив ноги с брони. Да, но что за срочность в Дрепте на этот раз, персональную «вертушку» прислали. Если продолжение «газетной истории», Дрепт подает рапорт об увольнении в запас. И прощайте, скалистые горы!

«Куда летим, товарищ капитан?» — поинтересовался у командира экипажа Илья. Ведь действительно не знал, куда. Штабные любили поиграть в конспирацию. Пилот за шлемофоном не расслышал.

«В Кабул летим, разведка», — буркнул второй, по-видимому, бортовой техник.

«Чего злые, ребята?» — дружелюбно спросил Дрепт.

«Уже полгоды замены ждем!» — буркнул третий, по-видимому, штурман. Он пинал ногой груз, взятый «пчелкой» где-то попутно. Один мешок принимал удар его носка безропотно мягко, продавливаясь; другой отзывался недовольным рокотом, перекатываясь внутри. Кишмиш и орехи, определил Дрепт. Но штурман, судя по его лицу, это знал не хуже Дрепта, и в нем боролись два чувства — лень и желание развязать и отсыпать.

«Да, когда нет полгода замены, это хреново», — согласился Дрепт, пристегивая к груди орденские колодки и собираясь подремать, когда «МИ-8» поднялся, сделал разворот и база под винтом съежилась до макета.