«В тысяча восемьсот восьмидесятом году у Мейванда афганцы разгромили английскую бригаду Берроуза. Этой победой закончилась вторая англо-афганская война. Эта карта самого Берроуза хранится у нас, она — семейная реликвия. На ней стоит подпись Берроуза, утверждавшего план кампании. Она стоит не меньше тонны опиума. Но опиум — портящийся растительный продукт. А ценность этого год от года растет. И кто знает, насколько потянет карта Берроуза на аукционе Сотбис! А можно и без Сотбис. Наверняка у знатного англичанина остались сентиментальные потомки. А ты говоришь, уважаемый Илья, журавль! Проводите расчистку в предгорье Нуристана, взрываете мост, трофеи — дяде, вам — Берроуз. А вторая часть марлезонского балета — как хотите».

Была та минута, когда Илья Дрепт почувствовал себя простаком, забредшим на лохотрон. Аркашечка — зазывающий, а Хафизулла — передергивающий карты. Надо было собраться с мыслями и для этого выиграть время. Он приблизил к глазам фотокопию и, сощурившись, рассматривал ее сантиметр за сантиметром. Потом небрежно бросил Аркадию:

«Липа! Подделка! Закажи еще чаю и погорячей, — попросил он Аркадия. И когда тот с собачьей радостью в глазах — прощен! — бросился к духанщику, сказал изменившемуся в лице Хафизулле: — На настоящей карте Берроуза надписи сделаны не с наклоном влево, а вправо. Настоящую карту мне видеть не приходилось, но совершенно точную ее копию — в институте востоковедения Академии наук. Так что, Хафизулла, пусть ваша «реликвия» остается в семье. Главное ведь в том, что афганцы выиграли у Берроуза…»

«Это неправда! — сорвался на визг афганец, чем немало удивил своего благообразного дядю. — У меня есть заключение экспертов. И печать Берроуза, и его подпись подлинны!»