«Так точно, товарищ генерал-майор. Разрешите?»
«Валяй».
«Если лейтенант Суслов в мою разведывательно-диверсионную группу, так она уже скадрирована. — Тут же сообразив, что аргумент для генерала несерьезный, добавил. — И это очень рискованно. У меня, к сожалению, стажеры выбывают из строя в первую очередь. По неопытности. Не лучше ли ему при штабе? Та же выслуга — день за три, те же награды…»
«Нет, не лучше, — отрезал старший Суслов, посуровев. — В нашем роду за чужие спины не прятались. Ты меня не понял, старлей. Я тебя прошу с ним не нянчиться, а присмотреть. Возиться с ним не придется — он ненадолго. Как только получит то, зачем приехал — гуд бай! Ясно?»
«Так точно!»
«А тебе вернут звание капитана. Это будет справедливо — понизили тебя ни за что! — И он снова сменил тон на задушевный. И кивнул на племянника. — Выщелкивают их из учебок, как патроны из обоймы, одинаково блестящих, одного калибра. А что дальше? Не патрон посылает себя в цель, а стрелок. Вот ты и будь для него этим стрелком. Парень сыроват, но ты уж постарайся, не жалей мозолей. Ты человек известный. О тебе знает сегодня вся страна. Шутка ли, «Красная Звезда» написала. Еще вчера цензоры само слово Афганистан не пропускали в заметках, перестраховывались по приказу свыше, а сегодня, слава богу, мы поумнели, перестали озираться на мировое общественное мнение…»
Он бросил взгляд на орденские планки Дрепта, взглянул на часы и глубоко выдохнул, обдав обоих лейтенантов послевкусием дорогой выпивки.