В декабре 1930 г. он писал: «Самолет обладает скоростью в 3 раза большей, чем торпедный катер, лучше маневрирует, менее заметен, дает лучшую при-цельность, дешевле стоит… Сохранение торпеды на вооружении морской авиации я считаю абсолютно обязательным».

По-видимому, именно из-за отсутствия торпед отказались от постройки спроектированного под руководством Д.П. Григоровича торпедоносца МТ-1 - двухмоторной летающей лодки-биплана, в которой планировалось использовать многие узлы разведчика РОМ-1.

В 1931 г. торпеду «ВВС 12» наконец выставили на государственные испытания. Они были начаты 17 сентября на Балтийском флоте. Председателем комиссии являлся начальник ВВС Балтийского моря (так тогда именовалась соответствующая должность) Л. И. Никифоров. По результатам испытаний провели ряд доработок, и в июле-августе следующего года вновь на Балтике прошла серия экспериментов. Всего сбросили 20 торпед двух типов (на базе 45-12 и 45-15). Торпеда «ВВС 12» показала себя надежнее и ее приняли на вооружение ВВС РККА (в которые в то время входила вся морская авиация) под названием ТАН-12. Но приняли лишь временно, до появления более современных образцов.

Первоначально в качестве основного торпедоносца рассматривался ЮГ-1, для чего в морскую авиацию из сухопутных частей передали часть этих машин. В январе 1929 г. на Черном море и Балтике имелось 7 ЮГ-1, а в январе 1931 г. - уже 22. В Германии заказали дополнительные комплекты поплавкового шасси. Формальной датой появления в нашей стране торпедоносцев можно считать 22 февраля 1930 г., когда приказ РВС СССР утвердил «Наставление по боевому применению морской авиации». Статья 6 этого документа определяла разделение авиации по родам на истребительную, разведывательную, бомбардировочную и торпедоносную. Для самолетов были изготовлены торпедные подвески, т. н. мосты. К применению мин и торпед готовилась 62-я эскадрилья на Балтике. Для этих целей собирались использовать и колесные ЮГ-1, в частности, машины базировавшихся в Боровичах 55-й и 57-й эскадрилий.