Копирование американского образца требовало не только воспроизведения конкретной конструкции, но и организации выпуска предельно идентичных материалов и, что намного сложнее, элементной базы бортовой аппаратуры. Кроме того, эту аппаратуру следовало увязать с бортовой РЛС "Сапфир-23". Наряду с этими текущими трудностями сказались и более общие соображения, не способствующие форсированию работ по К-25. Уже в то время у американцев завершалась разработка более совершенного варианта "Сперроу" AIM-7F. Воспроизводя предшествующую модификацию, советские специалисты заведомо обрекали себя на отставание от США. По ряду решений американская ракета явно уступала К-23. В частности, на ней использовалась более подверженная помехам ГСН с коническим сканированием, а не моноимпульсная, как на нашей К-23. Наконец, учитывалось и то обстоятельство, что воспроизведение зарубежного образца не могло быть отмечено на столь высоком уровне, как создание оригинальной отечественной ракеты. Более того, при выборе в пользу К-25 пусть неявно, но вставал вопрос о немалых средствах, уже затраченных на разработку К-23.
Сама ракета "Сперроу" несла в себе ряд в целом неоднозначных и непривычных для нашего ракетостроения технических решений, не освоенных на уровне запущенных в серию изделий. Прежде всего это относится к общей схеме ракеты – "поворотное крыло", ранее реализованной у нас только на К-9, как известно, не дошедшей до стадии испытаний в управляемом полете. В сравнении с принятой на К-23 нормальной схемой она обеспечивала более благоприятную динамику наведения, особенно на заключительной стадии полета перед попаданием в цель, но характеризовалась худшим аэродинамическим качеством и требовала применения мощного, ранее не применявшегося на советских ракетах "вохдух-воздух" гидравлического рулевого привода.