В то время я работал в бюро предварительного проектирования. Первые же расчеты показали, что на базе этого двигателя, который имел форсажную тягу около 60 кН, самолет не получится. Да и форсажную тягу на вертикальном режиме использовать было невозможно. Нужно было ставить два двигателя. Вот тут опять начались неприятности. Два двигателя, поставленные в ряд, да еще с поворотными соплами, которые поворачивали поток два раза под 90 градусов, создавали совершенно немыслимое сечение самолета со всеми вытекающими последствиями. Это сразу же поставило под сомнение возможность рационального боевого применения самолета.

Больше того, поскольку двигатели, как основной груз, требовалось разместить впереди сопла, а сопло в районе центра тяжести машины, возникли колоссальные трудности с центровкой. Из-за этого пришлось пилота сажать не впереди двигателей, а над двигателями, что еще больше раздуло габариты машины. Стало ясно, что о настоящей боевой машине речи быть не может, можно сделать только демонстрационный самолет, чтобы выполнить задание. Так работы и продолжались. Хотя перспектив уже, по сути дела, у машины не было.

Новый проект получил в ОКБ Яковлева индекс «В» – «вертикальный». Вопросами общей компоновки самолета, занимался отдел предварительного проектирования под руководством Л.М.Шехтера. В этом отделе я и работал в те годы, занимаясь вопросами силовой установки, поворотными соплами и струйным управлением. Ведущим конструктором назначили О.Сидорова.

Пытаясь уменьшить поперечные габариты самолета я предложил сделать косые сопла. С поворотом потока газов не два раза под 90 градусов, как на «Харриере», а всего на 60 градусов, что одновременно значительно уменьшало габаритные сечения самого двигателя. Это как-то облегчило положение. Кроме того, вместо сопла-насадки, как на «Харриере», для уменьшения габаритов мы применили решетчатое сопло.