И смуту учинили на просторе. Как гневны «Нравы» и печальны как! Наш мир сошел с Пути себе на горе. Постигший мудрость — тайны Тьмы прозрел, К Заре Пурпурной воспарил над тучей, Мудрец Конфуций в пустынь захотел, И предок мой исчез в песках зыбучих. Святые, мудрые — все канули в века… В сей смутный час о чем еще тоска?! Комментарий
В том же возрасте Ли Бо сетует на суетность бренного мира, который один за другим покидают великие мудрецы, уходя в вечность инобытия.
30
Дух Сокровенный первозданных дней В веках утрачен. Нас не ждет возврат, В конце веков смятенье все сильней, Толпятся люди у столичных врат. Кто знает про Злаченого коня — Не станет о Пэнлае помышлять. Шелками дев лишь бредит седина, Вино процедят — и давай гулять, Смешны им вечность, Эликсир святой… А ведь погаснет дев веселый взгляд, Ученый Муж со спицей золотой Могильник вскроет, совершив обряд. Дерев жемчужных зелень далека Для тех, чья бездна мрака глубока.
Комментарий
Тот же период (поэту 53 года), та же горечь утраты высоких идеалов («Жемчужные деревья») теми, кто не помышляет об истинной святости (остров бессмертных Пэнлай), а суетно рвется к власти («Злаченый конь») и проводит время в пирах с веселыми девами. Все это бренно, и даже в могилах они не обретут покой.
31
Чжэн Жун, через заставу въехав в Цинь, Тащился до столицы очень долго, И в Пинъюань с горы даос один