Подобная практика существенно усложняла поддержание боевой готовности частей, приводила к семейным неурядицам, порождала массу негативных явлений и вызывала откровенное недовольство, которое в массе своей большинство офицеров боялось высказывать. Это был настоящий произвол кадровых органов, открывающий путь служебным злоупотреблениям.

В том же году Совмин СССР принял очередное решение об улучшении жилищных условий офицеров Советской Армии и ВМФ, особенно лётного состава. В соответствии с приказом Военного министра всех офицеров до 1952 г. следовало обеспечить служебной жилой площадью в зависимости от занимаемой должности, в частности командиров эскадрильи – двух, а командиров полка – трёхкомнатными квартирами.

После войны сложилась обстановка (явное наследие военных лет), когда некоторые руководители слишком своеобразно понимали, что относится к продолжительности рабочего дня (служебного времени), считая его равным суткам, включая праздничные и воскресные дни. Соответственно продолжительность рабочего дня в подразделениях (частях), а особенно управлениях зависела от степени дури командиров и начальников. И лишь в 1951 г. было установлено: продолжительность рабочего дня не должна превышать 8 ч, а в субботу и предпраздничные дни на два часа короче, но и в этом случае продолжительность рабочей недели составляла 46 ч.

Одновременно с этим были приняты меры по упорядочению планирования лётных смен, стартовое время ограничили пятью часами (исключение сделали для лётно-тактических учений).

Соответственно приказу Военно- Морского министра от 14 ноября 1951 г. части МТА, которые состояли из четырех эскадрилий и насчитывали по 40-50 самолётов, вернулись к трём эскадрильям, а количество самолётов, включая машины командира полка и его заместителя, уменьшилось до 32.