— Ну, зачем столько иронии, Никита. Ведь вы уже знакомы с нашей библиотекаршей. И знаете с моих слов методы ее работы. И потом… Разве я не упоминал, что у нас есть и колледж, и университет. Где работают прекрасные специалисты.

— Ну да! — искренне удивился я. — А говорили, что это поселок.

— Так и есть. Ограниченное количество жителей. В некотором роде — община. Нас мало. Мы работаем на себя и своих детей. Нам достаточно того, что имеем.

— Но, возможно, ему, — я кивнул на угрюмого пассажира, — этого не хватало. Он рвался увидеть другие города. Возможно, ему импонирует жить в столице. Где масса не только притонов и увеселительных заведений, но и, к вашему сведению, — музеев, театров, библиотек. Где можно получить пинка под зад. А можно и поймать свой шанс. Разве не так?

— Ну, что ж. Он свой шанс и поймал. И это результат его любви, скорее, к грязным местам, нежели к библиотекам. Его на первом же курсе выгнали из института. А затем — вполне закономерный путь. Пьянство, разгул, опасные делишки и в итоге — тюрьма. Лучшие годы вычеркнуты из жизни. Потом женитьба, запоздалое и сомнительное раскаяние. В результате — он здесь. В результате — его дочь тоже не образец для подражания. А сам он — опустившийся до самого дна человек.

— И все-таки вы его приняли.

— Мы не имели права его не принять. Он здесь вырос. Он имеет право на свой дом, в котором умерли его родители. Так и не дождавшись его. И потом… Потом он дал нам слово.

— И неужели сдержал? — я чуть не расхохотался нелепости этого предположения.

Учитель бросил на меня недовольный взгляд.

— Конечно, наполовину. Не все сразу. Во всяком случае, он не ворует, почти не дерется. И меньше пьет. Поймите, он сын нашего города. И мы обязаны его наставить на истинный путь. Хотя… Хотя если честно, я слабо верю в его полное исправление. Мы его упустили. Скорее всего он — конченый человек. И в этом и наша вина. И поэтому мы не имеем права теперь от него отказаться. Это было бы антигуманно. Во всяком случае, у его дочери есть шанс.