И лектор, слегка поклонившись, с тем же невозмутимым спокойствием, с которым он обманул всех слушателей (но только не нас с Вано) скрылся за сценой.

— Ну как? — глаза Модеста Демьяновича блестели во мраке полутемного зала.

— Блеск, — искренне ответил я.

— Только что-то я не пойму, — прибавил Вано. — Какое отношение эта тема имеет к вашему городку. Где никто даже курицу у соседа не сворует. Не то что — убийство. Да еще с такой крайне философской направленностью.

— Чем больше знаешь о преступлениях, чем больше вникаешь в их подробности. В психологию преступника. Тем меньше шансов, что оно произойдет. Разве не так, молодые люди? Каждый с помощью лектора как бы прокручивает его. Ставит себя на место убийцы и его жертвы. И тем самым ограждает себя он страшных случайностей и от страшных мыслей. Которые наверняка посещают каждого смертного.

У меня лично на этот вечер вообще уже никаких мыслей не осталось. Разве что одна — поскорее избавиться от этого назойливого старичка. И приткнуться к какой-нибудь подушке. На большее я не рассчитывал.

Вано угадал мои мысли. И мы собрались вежливо смыться. Но это было сделать не так-то просто, поскольку Модест Демьянович вызвался нас провожать. От этого гостеприимства можно было чокнуться. Однако мы милостиво согласились. Потому что понятия не имели, куда идти в поисках этой долгожданной подушки.

Модест Демьянович еще пытался уговорить нас познакомиться с цветом Жемчужного. Но мы наотрез отказались, ссылаясь на крайнее переутомление. И поспешили поскорее покинуть клуб во избежание дружеских рукопожатий и вежливых знакомств.

— Но ничего, у вас еще будет время познакомиться с нашими уважаемыми гражданами, — радостно заключил уже на свежем воздухе учитель. Чему мы и вовсе не обрадовались. Поскольку предпочитали. Чтобы времени у нас на это не оставалось вообще.

Дождь уже закончился. И опьяняющий свежий воздух ударил нам в голову. Похоже, здесь и впрямь с экологией все в полном порядке.