— Просто это осень, — повторил я для себя.

— До осени еще две недели. — Вано машинально посмотрел на часы.

— Я так не думаю. И при чем тут часы?

Вано пожал плечами. Часы тут были ни при чем. И время года наступает независимо от нас.

— Или ты веришь, что завтра вновь всплывет солнце? — я вызывающе посмотрел на Вано.

Но он не ответил на вызов.

— Нет, Не верю, Ник, — усмехнулся он. — Осень — она и есть осень. Она, как ни какая другая пора года, приходит в любое время.

Я тут же согласно кивнул.

— И зимой бывает дождь, и летом, и осенью, и весной. Вот снег… Согласись, Вано. Снег же не пойдет летом. Или осенью. А осень… Она в любое время может случиться. И я за это ее не люблю. Почему-то именно она на все имеет право. Почему-то грязные лужи, блеклые тучи, хмурость утра может возникнуть в любой день. Но почему, Вано?

Вано пожал плечами. Хотя он в этот осенний день и был склонен к философии. Он не знал ответа.

— Возможно, это и неплохо. Осень, — лучшее, что выдал он мне.

Но мне это не понравилось. Я по-прежнему не любил осень. И по-прежнему хотел ее оттянуть.

И я оттянул.

— У нас нет никаких дел, Вано?

Он пожал своими широченными плечами. У нас не было никаких дел.

— К сожалению, у нас нет дел, Вано. Опять же к моему глубочайшему сожалению, все они случились летом. Почему-то именно летом всех тянет убивать, грабить и обворовать государство. Обидно, что не осенью.

— Ну-у, — протянул Вано. — Летом теплее. Согласись, что и преступнику хочется проворачивать свои делишки, когда светит солнышко и блестит утренняя летняя роса.

— Соглашаюсь. Но не могу согласится, что мне, человеку, выслеживающему преступников. Хочется делать это именно летом. Когда светит солнышко. Когда я не прочь позагорать… Как ты думаешь, мы не сможем договориться со всеми негодяями на этот счет?