Но Вано, у которого было юридическое образование, в отличие от моего — артистического, был гораздо сообразительней. И не преминул мне сообщить, что сегодня выходной день — суббота. К тому же — пятнадцатое. И к тому же — не праздник. И совсем слава Богу — не тринадцатое. Следовательно, через пятнадцать минут наш автобус сорвется с места. И если будем стоять, как полные идиоты, разинув рот и вычисляя время маршрута, то до следующих нечетных выходных его не увидим. Говоря «идиоты», он, естественно, подразумевал только меня. Так толком и не решив этот ребус, я ринулся за Вано в поисках нашего автобуса.

Нашли мы его на последней платформе, вскочив почти на ходу. И только тогда перевели дух. И, устроившись на заднем сидение, огляделись.

Автобус был совсем маленький и довольно пошарпанный. Но на удивление, все сидения были целы. Еще большим дивом явилось то что, он был битком набит пассажирами.

Я внимательно, насколько позволяло мое положение человека, сидящего на заднем сидении. Оглядел пассажиров, чуть пристав с места. И решил что самым достойным внимания из них является маленький сухонький старичок, восседавший по правую руку неподалеку от нас. Он был очень аккуратненький. В чистейших белых хлопковых штанах. Белой тенниске. И белой панаме. И к тому же — на его коленках торжественно возлежала кожаная черная папка. Что особенно впечатляло. И не позволяло усомниться в интеллигентности этого пассажира. А следовательно, к нему без особой опаски можно было обратиться, не услышав в ответ пожелания увидеть меня не в столь лестных местах.

Я толкнул локтем Вано. И кивнул на старичка. Товарищ меня понял без слов. И откашлялся. Но по собственному опыту я знал. Кто разговор с подобными стилизованными старичками лучше всего начинать мне. Рык Вано можно не так понять. Поэтому, только Вано откашлялся, я начал сам.