Пока "бригадир", Костя Лесной, разбирался с теми, кто упустил Аджиева, Вульф, прислушиваясь к их возбужденным голосам, перебрал в голове все возможные причины прокола. И так ни до чего и не додумался. Выходило по всему, что кто-то, незаметный для ребят, поджидал Аджиева в подъезде, предупредил и вывел его через чердаки, которые хорошо знал. Видели их, убегающих вдвоем, но никто не опознал спутника Китайца.
- Ты чего молчишь? - рявкнул наконец на Ваську Лесной. - Кто дело завалил? Тебе же первому головы не сносить. Голова...
Костя, поджарый, загорелый, как азиат, усмехнулся, зло блеснув сумасшедшими глазами.
Васька только безнадежно махнул рукой:
- Чего базар разводить? Всегда верх за тем, кто встает на путь мокрухи... Против лома нет приема.
- А я, блин, предупреждал тебя, чего с ним цацкаться, на правилку - и все... Без ушей кому охота остаться? - Лесной плюнул с досады на пушистый зеленый ковер.
Они сидели в большой Костиной квартире на Ордынке, укрепленной, как командный пункт генерального штаба, но Васька почему-то и здесь не чувствовал себя в безопасности. Верный человек с Петровки, с которым он успел уже связаться, шепнул ему, что зря они "наехали" на Аджиева, не по зубам взяли кость. Только поздно узнал об этом Голова. Слишком доверился своему чутью.
Вечером, когда Василий Вульф возвращался по еще оживленному шоссе к себе домой в Быково, его "вольво" подсекли два джипа, и у него оставался выбор - улететь в кювет, перевернуться и сгореть в ярком костре. Но он дрогнул, остановился.