Федор подхватил свою спортивную сумку и, как нож сквозь масло, прошел сквозь столпившихся на выходе из вагона озабоченных и оживленных лохов. Никто и не пикнул. Злые, насмешливые глаза были у Федора. С таким лицом поди останови. Знал он, что преград ему нет и не будет. Пружина, крепко скрученная в зоне, распрямилась. Он ступил на перрон и, расправив плечи, чуть не расхохотался, глядя .на пестрый балаганный мирок вокзала, раскинувшийся перед ним.

"Все сначала и без промаха..." - промелькнуло в уме. Все они "бакланье", а он - Федор Артюхов, запросто его не возьмешь. Выкусите.

Он пробирался через загромождение вещей и тележек носильщиков к выходу, на площадь Трех вокзалов и твердил про себя, как заклинание, заветный телефонный номер. Может, здесь, на воле, за эти шесть лет что-то и изменилось, но связи, которые у него были, есть и останутся. После прежней отсидки братва приняла его, как родного. Помогли в первое время деньгами, машину купили. Все его кореши влились тогда в "бригаду" известного в Москве уголовного авторитета. Все было отлажено до такой степени, что он, как за зарплатой, приходил в определенный день к барыгам за деньгами. Контролировали они "кусок" Ленинского проспекта, в основном ларьки, пару гостиниц в том же районе, Павелецкий вокзал. Не Бог весть что, но проблем с бабками не было.

Федор перепробовал три телефона-автомата и с четвертого дозвонился. Голос ответил знакомый, как не узнать было шепелявого. У Федора даже дыхание перехватило, но лишь на секунду.

- Васька? Ну, Голова, привет. Свое отмотал, с вокзала звоню... Федор не ожидал, что настолько трудно дадутся ему эти несколько фраз. А ведь сколько раз он их мысленно уже произносил!

- Ты, Стреляный? - после короткого сомнения прозвучал недоверчивый вопрос.

- За битого двух небитых дают, - рассмеялся Федор, именно так сказал он тогда, когда его привезли с простреленной ногой после одной из стычек с "чечами" за раздел территории.