"Опять ловушка, - уныло подумал Федор. - Как из нее выбираться?" Он действительно не знал, что отвечать. Тема "жены" была чрезвычайно деликатной, здесь любой неверный шаг мог стоить жизни. Черт его знает, какие там были между ними дела и отношения. Признаться, Федор ни разу за все время пребывания у Аджиева не задавался мыслью о его семье.

- То-то... - не дождался Аджиев ответа. - Ума у тебя не хватает вывернуться. Нож метнуть - да, а слов-то в запасе маловато.

Федор решил согласиться.

- Это верно, - подхватил он, налегая на еду. - Я тонкостям не обучен. Мне в падлу все эти фигли-мигли. У меня - ни друзей, ни семьи. Один, как перст.

- Что, и жениться никогда не хотел?

- Некогда было, - уточнил Федор. Он с удовольствием ел, всем своим видом демонстрируя, что хозяйские заботы его не тяготят.

Аджиев заметно протрезвел. И теперь внимательно разглядывал Федора, словно раздумывал о чем-то.

- Ты человек новый, - сказал он наконец, что-то прикинув. Пойдешь в личные телохранители к жене и дочке... А там - поглядим...

Федор тут же представил всю ту цепочку, о какой умолчал хозяин, и чуть не присвистнул вслух.

- Ты ведь парень приметливый... - продолжал Артур Нерсесович. Ловкий ты парень, Федор, знаю... Я ведь знаю, о чем тебя Голова в бане просил. Мне Степан доложил. Ну, черт с тобой... Этот вопрос углублять не станем... Будем считать, что ничто человеческое тебе не чуждо... Ты меня понял, надеюсь. Остальное - по ходу дела. Тебе недельку еще появляться в Москве не следует. О "бригаде" Лесного поговорят и забудут. У многих я надолго охоту отбил со мной связываться.

Федор понял, что разговор закончен. Сердце его только слегка сжалось, что придется на долгих семь дней задерживаться здесь, в этом проклятом месте. Но Аджиев добавил:

- Утром уедем отсюда.

Собирались спешно. Хмурые с похмелья лица, матерок. Вертлявый Петька соорудил для всех бутерброды, запивали пивом. Аджиев вышел, когда уже все расселись по машинам.