Агафон рассказывал Мартьяну, как он смотрел на вокзале кинофильм о племсовхозе и как понравился ему чудесный Уральский край.

- Есть такая лента, - подтвердил Мартьян. - Киношники специально приезжали козлов снимать. Там, кажется, в один из кадров угодили дочки Яна Альфредовича.

Он шел, заметно прихрамывая на правую ногу, иногда задерживался, сознательно выбирая место, куда поставить шаркающую по прошлогодней траве, непокорную ступню.

- Вы что, успели побывать на войне? - увидев хромоту Мартьяна, спросил Агафон.

- На Отечественной не успел по возрасту. Служил в Венгрии. Я был танкистом и участвовал в венгерских событиях, - кидая в лужу окурок, ответил Мартьян.

- А-а! - замедля шаги, протянул Агафон. - Значит, ранен?

- Да, - сухо и кратко ответил Мартьян. Закурив новую папироску, добавил: - А друг мой Коля совсем не вернулся. Погиб.

Прихрамывая, Мартьян шел медленным, размеренным шагом, будто нарочно измеряя улицы. С гор тянуло весенним теплом. Над оголенными, безобразно раскоряченными ветлами горланили грачи, перестраивая почерневшие от времени гнезда.

- А кто был ваш друг Коля? - осторожно спросил Агафон.

Мартьян рассказал, что Николай был братом Михаила Соколова и мужем той молодой женщины, которую он видел сейчас в их доме. Служили в одной части, приезжали вместе на побывку и женились на двух подружках: он на Варе, а Николай на Глаше. Мартьян, оказывается, во время Великой Отечественной войны потерял родителей и воспитывался в детском доме.

- Вот так и прижился здесь, в этих горах, - заключил он с затаенной горечью.