— в Киевском Особом военном округе в июне некоторые стрелковые части были выдвинуты на границу для усиления гарнизонов укрепрайонов, но затем отведены назад;

— начавшееся минирование некоторых участков местности на советско-германской границе;

— вывод механизированных корпусов в районы рассредоточения;

— перевод флота с 18 июня в готовность № 2, а 19 июня из Москвы получено разрешение на отражение нападения противника, если оно последует, всеми имеющимися силами и средствами;

— в 23.15 21 июня 1941 года по флоту объявлена готовность № 1.

Конечно, самостоятельно принять решение о приведении войск в боевую готовность командующие западными военными округами и флотами не могли, это было бы чревато для них серьезными неприятностями.

А вот заблаговременного разрешения о занятии частями западных военных округов оборонительных позиций на границе от Москвы так и не последовало, хотя все военное руководство и в Центре, и в округах прекрасно знало о надвигавшихся грозных событиях. Но Москва в эти дни молчала, преследуя понятные только ей цели.

Негативным образом сказалось и то обстоятельство, что никаких четких указаний по действиям при нападении противника в войска послано не было, только туманная фраза — «не поддаваться на провокации». Да и приказ на ответные действия войск (в том числе и на открытие артиллерийского огня) был отдан только в 6 часов 30 минут

Одной из важных причин наших военных неудач явился просчет военных теоретиков Красной Армии, ошибочно считавших, что в начальный период войны (15–20 дней) боевые действия будут проходить в ограниченных масштабах при одновременном проведении отмобилизования, сосредоточения и развертывания главных сил противоборствующих армий. Но к 22 июня 1941 года мобилизация, сосредоточение и развертывание германских войск были уже завершены, о чем прекрасно знало военное руководство страны.

В своих расчетах Генеральный штаб РККА исходил из предположения, что противник первоначально предпримет наступление только частью своих сил и война неизбежно примет затяжной характер.