Помимо этого, существует общее и в порядке оформления полномочий представителя в гражданском праве и гражданском (арбитражном) процессе. Например, для осуществления действий по распоряжению правом представляемого (отказ от иска, признание иска, заключение мирового соглашения и т. д.) судебный представитель, в том числе адвокат, как указано в статье 46 ГПК РСФСР (ст. 54 проекта ГПК РФ

Представитель допускается в процесс при наличии надлежаще удостоверенного документа, подтверждающего его полномочия. Полномочие адвоката удостоверяется ордером, выданным юридической консультацией, которое дает ему право только на совершение процессуальных действий, не связанных с распоряжением материальными правами доверителя.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что по основным параметрам представительство гражданское и представительство судебное аналогичны, несмотря на то обстоятельство, что между ними имеются различия. Особенное всегда содержит не все, а лишь наиболее важные черты общего

Следующим доводом против непризнания общности представительства в гражданском праве и представительства в гражданском и арбитражном процессе является то, что судебное представительство реализуется с помощью гражданско-правового договора поручения (ст. ст. 971–979 ГК РФ), а договор поручения есть полномочие именно для представительства в смысле статьи 182 ГК РФ

Кроме того, основным доводом против оспариваемой позиции является то, что в представительстве в гражданском и арбитражном процессе имеются два типа связей: один — между представителем и представляемым, а другой — между представителем и третьими лицами. В юридической литературе эти типы связей принято называть соответственно внутренним и внешним

Допустим, что представительство — сугубо процессуальный институт, как полагает В. М. Шерстюк. Однако между представителем и представляемым возникают не процессуальные, а материальные правоотношения. Сам же В. М. Шерстюк выступает против объединения всех отношений представительства в состав единых процессуальных