Это было время бурного экономического развития. В районе Рура закладывались все новые шахты, вырастали новые доменные печи и металлургические заводы. Молодая германская империя стремительно превращалась в ведущее индустриальное государство континента. Внешняя торговля расширялась; рос флот, для которого в Руре изготавливали броню. Колониальная политика империи волновала фантазию людей, и прежде всего молодежи. Конечно, в доме Канариса все были настроены патриотически. Отец был восторженным почитателем Бисмарка. В конфликте между старым канцлером и молодым неопытным императором симпатии отца были безраздельно на стороне основателя империи. В остальном в семье мало говорили о политике; только когда предстояли выборы в рейхстаг или происходили исключительные события, дети слышали, как их родители при случае затрагивали политические темы — в беседе между собой и с гостями. Тогда произносились с неодобрением имена либерала Евгения Рихтера и социал-демократа Августа Бебеля. Сами говорившие были сторонниками национального либерализма. Тогда эта партия еще была ведущей в индустриальном районе в сравнении с партией центра, к которой относились в своей основной массе представители индустриальной верхушки. Сближение между промышленными магнатами и прусскими консерваторами еще только предстояло.

В индустриальной среде, в которой вырос Вильгельм Канарис и которая уже тогда чувствовала и называла себя экономикой страны, естественно, ничего общего не имели с социализмом как из-за классовых, так и интернационалистических тенденций. Это было золотое время ничем не ограниченной предприимчивости. Многие из этих людей, хотя им и приходилось смиряться с существованием профсоюзов, занимали позицию хозяина в доме, которая, однако на практике значительно смягчалась патриархальным чувством социальной ответственности. Потому что во многих случаях подъем от рабочего к предпринимателю и фабриканту происходил слишком быстро, чтобы в среде индустриальных магнатов смогло развиться чувство классового превосходства.