— Слышал я, будто вы недавно из Лондона вернулись. Что нового там слышно? Между прочим, — добавил он, — племянник мой тоже в Англии жил, при флоте тамошнем состоял, ихним наукам обучался.

— Да? — сделал обрадованный вид дипломат и даже привстал, чтобы выразить Арапову свое восхищение. — Очень приятно быть с вами в обществе. Касаемо же новостей, господа, — продолжал он, потупив взгляд в уверенности, что все сейчас смотрят на него, — то вряд ли могу вас чем-то заинтересовать. Ничего привлекательного. Англия, как и вся Европа, живет страхами перед Бонапартом.

— Ох уж этот Бонапарт!.. — с досадой промолвил Истомин. — Чтоб пусто ему было!

И тут как-то все сразу загорячились, заговорили наперебой:

— Унять бы его надо! Выбросить вон!

— Пробовали — не получается.

— Значит, плохо пробовали. Надо всем сразу навалиться. Нас с союзниками вон сколько! А он, считай, один…

— Мириться с ним надо.

Арапов слушал голоса и вспоминал время, когда он сам вот так же в компаниях возмущался наглым поведением новоявленного предводителя французов. В свое время Павел I уже заключал с ним мир. С приходом к власти Александр I тоже высказался за мирные отношения. Договор остался в силе. Однако миролюбивые акции русского двора не принесли спокойствия Европе. Хуже того, после распада так называемой "второй коалиции" — союза Англии, Австрии, России, Турции и Неаполитанского королевства — Бонапарт повел еще более агрессивные действия. Он бесцеремонно, силой оружия, расширял и укреплял свои позиции в Италии и германских княжествах, все ближе и ближе продвигаясь к границам России.

В Восточной Европе перед лицом Бонапарта Россия, по сути дела, оставалась одна. После тяжелых поражений, нанесенных французами, Австрия вынуждена была согласиться на унизительный для нее мир. Воле Бонапарта покорились и итальянские государства. Что касается Пруссии и соседних с нею немецких государств, то они видели в добровольной покорности Франции единственное средство к… сохранению своей независимости. Бонапарт творил в этих странах все, что хотел. Он дошел до того, что приказал своим жандармам арестовать во владениях Баденского курфюрства члена династии Бурбонов герцога Эгинского. Герцога увезли в Париж, где тотчас после военно-полевого суда отправили на эшафот.